"Наука и Религия" №2 Февраль 1978 год (стр 40-42)

Страшный подсвечник

Мы не знаем даже, с чего начать наше письмо. Дело в том, что самые близкие нам люди считают, будто бы мы с Сережей специально выбрали такой подарок, чтобы накликать несчастье на голову Гали. А мы и понятия об этом не имели. Мы —-это молодая семья, комсомольцы, Сергей и Наташа. Мне 20 лет, мужу 24 года. Живем отдельно от родителей, но часто ходим к ним а гости, и отношения у нас с ними до того злополучного дня были прекрасными. Галя — сестра Сережи, он ее любит, как и должен любить брат сестру, и она его тоже. Все так и было до недавнего времени, а теперь и она и родители смотрят на нас с Сережей, как на врагов. И все из-за подарка. Но расскажем по порядку.

 

Перейти на страницу загрузки

Перейти на страницу скачивания "НАУКА И РЕЛИГИЯ" №2 Февраль 1978 год 

Пригласили они нас на день рождения Аллочки (так зовут Галю в семье), и мы с радостью побежали искать подарок. Долго искали по магазинам что-либо оригинальное, и выбор наш остановился на подсвечнике, выполненном в старинном стиле. Нам самим он очень понравился и показался достойным подношением. Купили и свечи, чтобы уж сразу же зажечь. Приходим в назначенный час со своим подарком и цветами, веселые и довольные, в отличном настроении, преподносим и высказываем самые добрые пожелания имениннице, а в ответ — молчание.

Мы долго не могли понять, что же произошло в доме, и вдруг Мария Николаевна (мама Сережи и Гали) со слезами в голосе сказала: «Если бы вы оба читали побольше литературы, то знали бы, что в день рождения ни подсвечников, ни свечей не дарят! »

Нам стало обидно, — откуда мы могли знать такие тонкости? — тем более, что в литературе ничего подобного нам не попадалось, а читаем мы много. Стоим, огорошенные обвинением в необразованности, и выслушиваем от Марии Николаевны, что принесли мы этот подарок с самыми темными намерениями. «Какая чушь! воскликнули мы. — Какие у нас могут быть «темные» намерения? » А мам заявляют, что подсвечники и свечи принято дарить в знак пожелания смерти. «Забирайте свой подарок обратно! — говорит мама. — И пусть он вам самим принесет то несчастье, которое вы желаете нашей Аллочке! »

Честное слово, ничего этого мы не знали. Мы стали оправдываться. Неужели же брат может пожелать такое родной сестре? А нам не верят. Сережа схватил подсвечник и кинулся из дому, чтобы выбросить подарок. Но мама воспротивилась: «Ага, ты нарочно

хочешь выбросить здесь, чтобы несчастье осталось в нашем доме! » Кончилось тем, что она изломала свечи и злосчастный подсвечник. Пришлось уйти. Праздник был испорчен. Мы возвратились к себе домой очень расстроенные, у нас

обоих разболелись головы, а у Сережи еще и сердце. Мы очень сожалеем о случившемся и не хотели бы, чтобы сестра считала нас какими-то «колдунами».

Наташа и Сергей СИМОНЕНКО г. Запорожье

Да, есть с чего разболеться голове и сердцу. Грубый скандал с криком и бранью, с поломкой подарка испортил отношения в семье, те добрые отношения между родителями и детьми, которые должны быть устойчивы и при более веских причинах для их нарушения. А тут, подумайте, из-за чего? Пустячный, вздорный повод, не стоящий буквально выеденного яйца. А виной всему — суеверие. Вот уж воистину «вера всуе»! В №12 нашего журнала за прошлый год напечатана статья «О вещих снах и всезнающем блюдечке», где идет разговор о суевериях и предрассудках. Никакой реальной почвы они под собой не имеют и даже как-то неловко снова повторять, что слово «суеверие» означает «вера всуе», то есть вера зря.

Нас очень взволновало ваше письмо, дорогие Наташа и Сережа. Но, пожалуйста, не принимайте близко к сердцу обвинения вашей мамы. Она погорячилась и, вероятно, уже сожалеет о случившемся, о своем нетактичном поведении. Каких только суеверий не попадается нам в письмах наших суеверных читателей! Мы могли бы составить длинный перечень, начав с тринадцатого числа и черной кошки. Но, признаться, в нашем «списке» известных нам предрассудков подсвечник в таком толковании еще не встречался. Ссора с родителями несомненно дурно отразилась на обеих семьях. Расстроились не только дети, но и родители. И снова, повторяем, повод не стоит выеденного яйца.

Декоративные подсвечники сейчас не такая уж редкость. Многие люди украшают ими свои квартиры. Началось это примерно лет десять назад, когда подсвечники только входили в моду, они имели большой успех как оригинальный подарок. Их дарили, что называется сплошь и рядом, — и на новоселье, и на юбилеи, и на день рождения. Редкий день рождения обходился без того, чтобы кто-то из гостей не преподнес «новорожденному» подсвечник. Дарили со свечами — с розовыми, голубыми или обычными — и тут же зажигали. Получивший это подношение лишь благодарил и радовался. Так что ваш подарок, Сережа и Наташа, вполне современен, и совершенно зря Мария Николаевна так поступила.

 

Перейти на страницу загрузки

Перейти на страницу скачивания "НАУКА И РЕЛИГИЯ" №2 Февраль 1978 год 

А теперь — о литературе. Нам не известно, в каких произведениях ваша мама вычитала, будто подсвечник накликает смерть. Возможно, в каком-то страшном детективном романе? Но виной тому фантазия автора, старавшегося произвести впечатление, напугать читателя. Нам же самим описание такой жуткой «характеристики» подсвечника не попадалось ни в одной книге, а вот обычай зажигать свечи на именинном торте или пироге (сколько исполнилось лет, столько горит свечей) вошел в обиход и у нас. Такие свечки продают набором в коробках, их принято дарить именно в день рождения.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как в редакцию пришло письмо от молодой четы Симоненко. Мы надеемся, что они уже помирились и с мамой, и с сестрой. Но так как речь шла все-таки о ее дне рождения, то мы вместе с ее братом и невесткой желаем ей крепкого здоровья, успехов в труде и учебе, а кроме того, особенно желаем избавиться от суеверий. Как-то не к лицу они молодой образованной девушке.

Е. ПАВЛОВА

Возвращаясь к напечатанному

«Не верится, что это было со мной... »

о судьбе Аллы Хаенко из г. Херсона

Почти 15 лет прошло с тех пор, как в № 5 журнала за 1964 год появился рассказ о судьбе Аллы Хаенко из г. Херсона. Девочкой Алла попала в баптистскую общину, затем порвала с ней.

Как сложилась ее дальнейшая жизнь? С этим вопросом мы обратились к автору опубликованной в 1964 году корреспонденции — А. Автандиляну. Оказалось, все эти годы он не порывал связи с героиней своего очерка. И вот что он рассказал.

... Аллу выписали из родильного дома накануне 7 Ноября. Ее встретили муж и подруги с завода с цветами и подарками. Николай бережно взял малыша на руки и торжественно понес к машине. Домой ехали по праздничным многолюдным улицам, и Алле казалось, что весь веселый и праздничный город радуется вместе с ней. Она была счастлива!

Не сразу, не вдруг обрела Алла этот душевный покой, внутреннюю свободу. Ощущение полноты жизни, веры в себя и людей пришло после мучительных терзаний.

Много лет минуло с тех пор, как молодая женщина ушла из религиозной общины, но и теперь нередко всплывают в памяти события, в водоворот которых она была вовлечена несмышленым подростком, хрупкой, болезненно впечатлительной девочкой.

Как это началось? Едва оправившись от тяжелой болезни, узнала Алла, что те люди, которых она с детства называла мамой и папой, — ей вовсе не родные. Значит, много лет они скрывали от нее правду, значит, она им чужая. Тогда зачем столько лет они были добры, внимательны, заботливы, делали все, чтобы девочка росла здоровой и веселой. Зачем? Если она им чужая. Эти мысли не давали девочке покоя, а поделиться сомнениями было не с кем. Алла хочет во что бы то ни стало узнать, кто же ее настоящие родители...

Именно в это время и стали проявлять к ней интерес члены местной баптистской общины. Они давно присматривались к Алле, знали, что она долго болела, много страдала. Они постарались найти слова утешения, а главное, убедили девочку, что помогут ей найти родную мать. Алла потянулась к новым людям, они разговаривали с ней как с равной — серьезно, уважительно. Стараясь помочь ей в поиске «настоящей» матери, новые знакомые постепенно, осторожно пробуждали интерес к своей вере.

Алла стала хуже учиться в школе, перестала участвовать в общественной жизни класса. Теперь после уроков она спешила к своим новым друзьям, с ними проводила все свободное время. В характере прежде веселой, жизнерадостной, общительной девочки появились замкнутость и отчужденность. Учителя и подруги заметили, что с Аллой происходит нечто странное, но решили: вероятно, это результат перенесенной болезни.

Все это время она вела дневник, в который аккуратно записывала свои мысли, чувства, впечатления. Эти записи могут ярко показать, что творилось в ее душе, сколько горьких слез было пролито в то самое время, когда ее сверстницы веселыми стайками гуляли по городу, ходили в туристские походы, участвовали в самодеятельности.

В общине Алле внушали: «Нужно быть подальше от людей этого мира, не поддаваться земным соблазнам». Девочка жадно впитывала каждое слово проповеди, тщательно записывала наставления, заучивала их и молилась, чтобы бог ее услышал. Наконец «бог услышал» — она обрела «родную мать». Одна из «сестер» общины взяла на себя эту роль. Вот ее письмо Алле:

«Дорогая доченька! Часто по ночам я вспоминаю о тебе и молюсь, чтобы бог послал тебе здоровье и хоть немного вселил а твою покорную и смиренную душу веру во всевышнего. Я знаю, ты была бы ему верной слугой, ведь у тебя добрая душа и ласковое сердце. Подумай, дитя мое, не кажется ли тебе, что болезни твои — это кара господня. Не думай, я не хочу сделать тебя такой, как я, монашкой, я просто хочу дать тебе совет, когда тебе трудно, больше молись по ночам, если хочешь, чтобы никто не видел».

И хотя сомнения посещают сердце Аллы, она продолжает слушать проповеди, посещает собрания, принимает крещение. В общине ее теперь называют «истинно верующей сестрой». Впоследствии Алла напишет:

«Сейчас мне даже страшно вспомнить те годы, которые я провела среди верующих, и очень жаль потерянного времени. Я слепо верила а бога, а бога, который украл у меня пять лет детства, для других радостного и счастливого. Я упорно молилась, молилась день и ночь. В 14 лет я не сумела разобраться в ложности пути, на который вступила. Сначала никто не знал о моих «братьях и сестрах». А когда узнали, этому не поверили, ведь я росла я здоровой, благополучной семье, всегда была активной пионеркой, участвовала в художественной самодеятельности, и вдруг на тебе! И вот теперь я обращаюсь ко всем.

кто живет в мире иллюзий, потому что считаю своим долгом помочь верующим преодолеть заблуждения, занять активную жизненную позицию. Когда-то мне помогли мои товарищи по заводу — комсомольцы Таня Тертышник, Валя Семиряд и учительница Валентина Григорьевна Кучеренко — мы с ней большие друзья. Сейчас я вышла замуж. Мой муж Николай Лобанов — лучший друг и товарищ мне. Мы очень любим друг друга и счастливы. Он комсомолец, мечтает стать летчиком.

И дела на заводе меня радуют. Наш участок борется за звание участка коммунистического труда. Я верю, что наш коллектив удостоится этого высокого звания, добьется поставленной цели, ибо девушки нашего участка не только хорошие работницы, но и настоящие друзья и товарищи друг другу. Наш лозунг не «спасение души своей», а «один за всех и все за одного».

В другом письме Алла писала:

«Много добрых перемен произошло за последнее время. Во-первых, мы получили новую квартиру. Саша учится в первом классе на «хорошо» и «отлично». У нас родился еще мальчик. Живем мы с Колей хорошо уже девятый год. Я работаю на фабрике культтоваров, выпускаю цеховую стенгазету. С Валентиной Григорьевной мы видимся часто, а Таня Тертышник поступила в институт. Старое даже страшно вспомнить, не верится, что это было со мной не во сне, а наяву.

С приветом к Вам Алла Лобанова (Хаенко), Коля, Саша и маленький Андрейка».

А вот это письмо, в которое была вложена семейная фотография, я получил совсем недавно:

«У нас асе благополучно. Здоровы, трудимся, отдыхаем. Мы живем радом с летним кинотеатром «Дружба», так что часто ходим все вместе а кино. Саша учится а S-м классе. Он уже пионер. Третий год на Доске почета. Увлекся фотографией, занимается а фотокружке, очень активный в классе. Маленькому Андрею уже пятый год. Он смышленый, славный мальчик. Я помогаю школе, как могу.

Правда, не бывает и без горя. Отец попал под автомашину и умер. Я потеряла самого дорогого и любимого человека. А через четыре месяца похоронила мать. Как видите, горе в одиночку не ходит. Итак, я опять оказалась одна, без родителей, которых так любила и перед которыми была так виновата. Верующие могут сказать, что мои беды — кара за отречение. Нет, просто жизнь идет своим чередом и потери неизбежны. Вот такие у нас дела».

За свою жизнь я встречал и других верующих, отошедших от религии. И почти всякий раз это происходило под влиянием коллектива, здоровой нравственной атмосферы. Судьба Аллы — еще одно тому подтверждение.

А. АВТАНДИЛЯН, кандидат философских наук

Чужая родня

Три года назад в нашем журнале (1975. №6) была опубликована статья В. Паршина «Устали бояться», в которой рассказывалось о детях семьи Лущенковых. Фанатично верующие родители приобщали к религии и детей. Ребятишки не знали детства. Жизнь их проходила в постах и молитвах. За общение с «безбожниками» отец бил нещадно. Но старшие дети не желали безропотно подчиняться деспотизму. Только форма протеста была своеобразной. Они украли в сельмаге деньги, чтобы накормить младших сестренок вкусным обедом и сводить в кино.

А как живут сейчас Лущенковы-младшие?

... Длинная разноцветная цепочка юных лыжников возвращалась из похода. Я спросил у сероглазого мальчугана а ярко-синей куртке: верно ли иду к интернату. Паренек утвердительно кивнул головой: «Ориентируйтесь по нашей лыжне. Мы в аккурат домой спешим, к обеду».

У директора Раисы Петровны Долговой усталое лицо: «Административные

хлопоты замучили». Она приглашает меня сесть, а узнав о цели приезда, оживляется

— Одну минуточку! Сейчас приглашу учителей и воспитателей групп, которые с Лущенковыми со дня приезда подружились.

Казалось бы, все просто: педагоги «подружились» с детьми. Это основа основ педагогики. Но а применении к Лущенковым-младшим это слово приобретает особый смысл. В школе, когда дети жили у родителей, главным было тихо просидеть на уроках. После занятий — стрелой домой. Ни о каких внеклассных мероприятиях Павел Лукич и слышать не хотел. Заикнулся как-то Дима о вступлении в пионеры, получил крепкую затрещину от отца. Сейчас все иначе. Основной упор учителя делают именно на внеклассную работу. Они подолгу и главное охотно возятся с ребятами, и дети платят им привязанностью.

Я перелистываю детские сочинения «На кого я хочу быть похожим».

«На нашу воспитательницу Нину Ивановну Кузьмичеву. У нее очень доброе сердце, и она все-все понимает», — пишет пятиклассница Любаша.

А ее брат Дима Лущенков подмечает: «Дома я боялся каждого дня, думал, что случится что-то страшное. Теперь не боюсь. Верю в свои силы. Хочу стать шофером. О разных профессиях нам интересно рассказывает Софья Николаевна Сотонина»...

Слушаю взволнованные рассказы педагогов:

—... Первые дни дети были замкнутые. Спрашиваешь их: «Ребята, может что-то не нравится? » И неизменный ответ: «Оставьте нас в покое, Христа ради».

—... Главное, дети поняли, что цель наша не «ввести в грех», а забота об их здоровье.

Спустя два месяца братья пообвыкли: храбро сражались в «Зарнице», играли в футбол, строили планер в столярке. А сестренки все еще боялись гнева господнего. Ночью, когда все девочки спали, Женя и Люба тихонько нашептывали слова молитвы, крестились.

Летом в жару Женя не снимала с головы теплый платок, отказывалась купаться в реке. «Ты плохо себя чувствуешь, Женечка? »

спрашивали ее воспитатели и подруги. Потупив взор, девочка молчала: ведь отец предупреждал, чтобы не разговаривала с безбожниками: обязательно обидят. Но время шло, а никаких обид не было. Было другое

теплые и сердечные отношения. На день рождения

огромный, вкусный пирог, конфеты, подарки и поздравления. По субботам и воскресеньям вместо изнурительных молений — веселые игры, кино, интересные книжки и экскурсии.

На трикотажной фабрике Женя едва не перекрестилась. «Бесовские» машины сами красили полотно, украшали его цветочками или ромбиками. Всюду чистота и порядок. А управляли машинами девушки чуть-чуть постарше ее, Жени...

Той ночью она не стала молиться. «Ты что, Евгения, спятила?! » — шептала в самое ухо младшая, Люба, а Женя лежала и молчала.

Для пятерых детей Лущенковых педагоги не делали идеальной жизни, не ставили их в привилегированное положение по сравнению с другими воспитанниками. Однако а конечном итоге каждый из них чувствовал, что живет не просто хорошо, а отлично. Ребятам нравился принцип детского самоуправления, импонировало, что к ребячьему мнению прислушиваются взрослые. С Лущенковыми не заигрывали, а сказав однажды: «Вы здесь, как и все.

полноправные хозяева», ни разу не нарушили этот принцип. И дети учились анализировать и соизмерять свои поступки не по святому писанию, а исходя из морально-нравственных норм коллектива, в котором жили. Здесь они открыли для себя много нового, и главное то. что нельзя жить пассивно. Если хочешь чего-либо добиться, надо стремиться к этому, проявлять инициативу. И тогда ты все сможешь.

И вот в блокнотах учителей появились записи: «... Люба решила стать пионеркой и «поднажала» на успеваемость. Теперь она учится только на «хорошо» и «отлично».

«... Появилась у Жени мечта — работать на трикотажке, стала учиться шить и вязать».
«... Толя и Дима бредят шоферской баранкой».
«... Все Лущенковы пляшут и поют в интернатском хоре».

 

Ребята наперебой рассказывали, как у Любаши «не совсем четко получается чечетка», а у Толика выходят «не те ноты на трубе». Потом в разговоре образовалась долгая пауза, и мне показалось, что Лущенковы не договаривают что-то.

— Знаете, — нарушил тишину восьмиклассник Толя, —когда нас спрашивают, почему мы здесь, мы или не отвечаем, или вспоминаем ту давнишнюю магазинную кражу. Нам так легче.

Женя и Любаша покраснели и низко опустили головы...

Напоследок захотелось мне повидать старшего сына Лущенковых — Андрея.

Окончив школу-интернат, Андрей поступил в Новоаннинское профессионально-техническое училище. Получил специальность электрика, устроился на работу. Места в общежитии не просил. Жил с родителями, которые из района переехали в город.

Андрей заметно подрос, возмужал. Готовится вступать в комсомол. Первым делом спросил меня о братишках и сестренках, рассказал, как они приезжали к нему в гости. Мы обменялись адресами, а я спросил, не лучше ли ему будет вместе со сверстниками и единомышленниками в общежитии. Андрей промолчал. Дома он только ночует, да и то не всегда. Чаще у закадычного друга...

Я мысленно ставлю себя на его место. Действительно, что можно ответить, когда одновременно есть отчий дом и нет его... Когда есть девушка и нельзя познакомить ее с матерью.... Когда родители — родня, но чужая...

В. ПАРШИН   Волгоградская область

 

Перейти на страницу загрузки

Перейти на страницу скачивания "НАУКА И РЕЛИГИЯ" №2 Февраль 1978 год 

 

Полное или частичное копирование материалов сайта разрешается только при указании активной ссылки : Источник материала - "Советское Время"

Яндекс.Метрика