Антигерой рожденный в СССР– Дмитрий Шевченко

Когда назад по дороге на съемки в Киев в сериале «Свадьба Барби» Дмитрий узнал, что вместо отрицательной роли ему предлагают сыграть жутко положительного следователя, то очень огорчился. Но после общения с режиссером Виктором Придуваловым придумал, как оттянуться, — поначалу его герой будет вести себя, как настоящая сволочь. Режиссер согласился, а Шевченко обрадовался — быть не как все и ломать привычные стереотипы ему  по душе!

Дмитрий Шевченко

В центре внимания

— Я родился в Одессе, в семье потомственных ученых-экономистов. Мой дедушка был экономистом, дядя был экономистом, все мои родственники были экономистами, и родственники родственников тоже были экономистами.

Все, кроме моей мамы, — она была библиотекарем. Но я с детства твердо знал, что не буду, ни экономистом, ни библиотекарем. Я хотел быть сапожником. И вот почему. Рядом с нашим домом в Одессе стояла будка «Ремонт и чистка обуви». В ней трудился дядя Арам. Он был очень строгий, важный и у него были золотые зубы. Вокруг него кипела жизнь, сновали курортники, и все городские сплетни дядя Арам узнавал первым. Во сне я часто видел, что это я сижу в будке сапожника, и мне приносят пропахшую гуталином обувь и все городские новости.

Отдавал с процентами

— Несмотря на то, что я рос крепким парнишкой — занимался пятиборьем и стрельбой из лука, — все конфликты, которые могли возникнуть между мальчишками в школе и во дворе, старался решать словом. Правда, мое миролюбие часто принималось за слабость. Кроме того, я жутко заикался, а потому по совокупности не раз бывал нещадно бит. Если это повторялось чаще, чем я мог вынести, во мне просыпался мой буйный темперамент, я забывал о дипломатии и обидчик получал с процентами.

Династический долг

— Чтобы не прерывалась династия экономистов, а в основном, чтобы не огорчать родных, я поступил в Одесский политехнический институт на инженерно-экономический факультет. Благополучно окончил его и также благополучно был распределен в Академию наук Украины.
Попьянствовав пару дней по случаю удачного распределения, я с компанией друзей отправился поступать в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. И неожиданно легко туда поступил! Благо в Академии наук не стали насильно удерживать молодого специалиста, а я, посчитав долг перед династией выполненным, стал строить самостоятельную жизнь.

Пытка чемоданами

— В институте мы сдавали этюды. Мой самый любимый, самый выстраданный, давшийся мне потом и кровью этюд назывался «В камере хранения». Однокурсники, обливаясь слезами умиления, любовно прозвали его «В камере пыток». На протяжении нескольких месяцев я безуспешно пытался сдать его мастеру. Ночами пропадал на вокзале — буквально поселился в автоматической камере хранения. Граждане отъезжающие были абсолютно уверены в моей принадлежности к криминальной среде, вследствие чего я несколько раз задерживался милицией и ночевал в КПЗ, но все было тщетно: мастер печально твердил «Халтура! Не верю!»
Тогда я перешел к практическим занятиям. Начертив на стене своей комнаты в общаге подобие ячеек, все свободное время пытался запихнуть в нарисованную прорезь монетку и разместить чемоданы. Это довело до нервного истощения, но мастер продолжал устало твердить: «Халтура...»
Я был близок к умопомешательству. Опустил руки, запил. Потом решил сменить тактику: от монументального произведения перейти к миниатюре. Вместо погрузки чемоданов я менял воду в маленьком аквариуме. Это был триумф! Мастер аплодировал и чуть не плакал. Счастье от успеха лишь чуть омрачило его замечание: «Ну вот, взяли чемоданы поменьше и все получилось!»

Плевок в себя

— В 1990 году я окончил институт и с компанией таких же неистовых идиотов, как я сам, создал «Неформальный театр». Наши творческие эксперименты бурно приветствовались, но не финансировались. За распавшимся «Неформальным театром» последовало «Содружество актеров Санкт-Петербурга», которое постигла такая же участь.
Мы плевали в спину «крысам», бегущим с нашего тонущего корабля в академические театры, пока я сам не оказался востребован труппой императорского Александрийского театра. Соблазн был велик, и, плюнув в собственную спину, я влился в актерский состав спектакля «Отелло». С неформальностью было покончено.

Заболел кино

— Прослужив шесть счастливых сезонов в труппе Александринки, сыграв несколько дорогих мне ролей, я тяжело и неизлечимо заболел кинематографом. Летом 1997-го я оказался в Москве с твердым намерением стать клиентом агентства «Макс» — первого частного актерского агентства России. Опуская прозаические подробности моего хитроумного проникновения в агентство, скажу лишь, что теперь его директор — мой близкий друг, ангел-хранитель и заботливая мать, а если бы она еще и проценты не брала!..

Чудеса проката

— Почему-то считается, что в моем послужном списке больше отрицательных ролей. Но это не так: положительных больше. Просто по странному стечению обстоятельств их мало кто видел. Это связано с забавными перипетиями и неведомыми простым смертным таинствами отечественного кинопроката. В общем же мне нравятся хорошо написанные роли. А уж положительные они или отрицательные — принципиального значения не имеет.

Шпроты на богемском стекле

— Мне кажется, я умею готовить. Не так, конечно, здорово, как актеры, которые бывают у Макаревича в «СМАКе» или у Назарова в «Кулинарном поединке». Но какой-нибудь легкий фуршет для изголодавшихся друзей, состоящий из банки шпрот и диетических сухариков, изящно разложенных на богемском стекле, я с легкостью могу сымпровизировать... Кажется...

Мои украинские корни

— Я украинец наполовину — по маме. Но, согласитесь, трудно почувствовать себя украинцем, родившись и прожив больше 20 лет в Одессе. Там можно чувствовать себя израильтянином, канадцем, греком, одесситом, в конце концов... Из Одессы я уехал в 1986-м, когда только началась гласность и перестройка. А в СССР, как известно, мы все были «советский народ». И украинцем я ощущаю себя, только когда у меня — в последнее время совсем редко — проверяют документы. Поскольку я чаще всего сейчас за рулем, документы в основном проверяют на границе. И я с гордостью говорю: да, я украинец!
Хочу!
— Мои цели в жизни вполне буржуазны. Я не революционер. Хочу построить большой и уютный дом, всегда открытый для моих друзей. Хочу, чтобы в нем резвились мои и их дети. Хочу с этой большой компанией много путешествовать. Хочу интересной и оплачиваемой работы. Хочу, чтобы на московских дорогах было меньше хамства, и с этой целью всегда включаю поворотник при перестроении.

И это все я...

Я — скрытный, занудливый, нетерпимый, ленивый, никотинозависимый, капризный, трусоватый, педантичный, вспыльчивый, эгоистичный, неспортивный, увлекающийся, отходчивый, щедрый, любознательный, эрудированный, воспитанный, сентиментальный, верный, нежный, веселый (когда негрустный), обаятельный, талантливый. Все! Больше не могу... чмок... чмок... чмок!..

НОВОЕ ПО ТЕМЕ "СОВЕТСКОЕ КИНО, ТЕАТР, ТЕЛЕВИДЕНИЕ"

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ "СОВЕТСКОЕ КИНО, ТЕАТР, ТЕЛЕВИДЕНИЕ"

Полное или частичное копирование материалов сайта разрешается только при указании активной ссылки : Источник материала - "Советское Время"

Яндекс.Метрика